Неточные совпадения
Он умел затаить часть деньжонок, как ни чутко было обоняние наехавшего на следствие
начальства.
Даже
начальство изъяснилось, что это был черт, а не человек: он отыскивал в колесах, дышлах, [Дышло — толстая оглобля, прикрепляемая к середине передней оси повозки при парной упряжке.] лошадиных ушах и невесть в каких местах, куда бы никакому автору не пришло в мысль забраться и куда позволяется забираться только одним таможенным чиновникам.
Но при всем том трудна была его дорога; он попал под
начальство уже престарелому повытчику, [Повытчик — начальник отдела («выть» — отдел).] который был образ какой-то каменной бесчувственности и непотрясаемости: вечно тот же, неприступный, никогда в жизни не явивший на лице своем усмешки, не приветствовавший ни разу никого даже запросом о здоровье.
Но хуже всего было то, что потерялось уваженье к
начальству и власти: стали насмехаться и над наставниками, и над преподавателями, директора стали называть Федькой, Булкой и другими разными именами; завелись такие дела, что нужно было многих выключить и выгнать.
Суровый повытчик стал даже хлопотать за него у
начальства, и чрез несколько времени Чичиков сам сел повытчиком на одно открывшееся вакантное место.
Непостижимое дело! с товарищами он был хорош, никого не продавал и, давши слово, держал; но высшее над собою
начальство он считал чем-то вроде неприятельской батареи, сквозь которую нужно пробиваться, пользуясь всяким слабым местом, проломом или упущением…
«Да чего вы так горячитесь? — отвечают ему, — оно так и выйдет, писарям и достанется по четвертаку, а остальное пойдет к
начальству».
В отношении к
начальству он повел себя еще умнее.
— Я действительно лгал, я не имел ни детей, ни семейства; но, вот Бог свидетель, я всегда хотел иметь жену, исполнить долг человека и гражданина, чтобы действительно потом заслужить уваженье граждан и
начальства…
Такая ревностно-бескорыстная служба не могла не сделаться предметом общего удивления и не дойти наконец до сведения
начальства.
Все, что ни было под
начальством его, сделалось страшными гонителями неправды; везде, во всех делах они преследовали ее, как рыбак острогой преследует какую-нибудь мясистую белугу, и преследовали ее с таким успехом, что в скором времени у каждого очутилось по нескольку тысяч капиталу.
Раз поговорил он с ним до того крупно, что ему объявлено было от
начальства — или просить извинения, или выходить в отставку.
— Да завтра! Разве не знаешь? Большой праздник, и здешнее
начальство взялось его устроить…
— От княгини Лиговской; дочь ее больна — расслабление нервов… Да не в этом дело, а вот что:
начальство догадывается, и хотя ничего нельзя доказать положительно, однако я вам советую быть осторожнее. Княгиня мне говорила нынче, что она знает, что вы стрелялись за ее дочь. Ей все этот старичок рассказал… как бишь его? Он был свидетелем вашей стычки с Грушницким в ресторации. Я пришел вас предупредить. Прощайте. Может быть, мы больше не увидимся, вас ушлют куда-нибудь.
На другой день утром, получив приказание от высшего
начальства отправиться в крепость N., я зашел к княгине проститься.
И не смешно ли было бы жаловаться
начальству, что слепой мальчик меня обокрал, а восьмнадцатилетняя девушка чуть-чуть не утопила?
Ну, известно, какой конец арестанту, который с оружием кидается на
начальство: и «принял, значит, страдание».
Если так, ступайте да и объявите по
начальству, что вот, дескать, так и так, случился со мной такой казус: в теории ошибочка небольшая вышла.
Про себя Соня уведомляла, что ей удалось приобресть в городе даже некоторые знакомства и покровительства; что она занимается шитьем, и так как в городе почти нет модистки, то стала во многих домах даже необходимою; не упоминала только, что чрез нее и Раскольников получил покровительство
начальства, что ему облегчаемы были работы и прочее.
В подобных случаях водилось у запорожцев гнаться в ту ж минуту за похитителями, стараясь настигнуть их на дороге, потому что пленные как раз могли очутиться на базарах Малой Азии, в Смирне, на Критском острове, и бог знает в каких местах не показались бы чубатые запорожские головы. Вот отчего собрались запорожцы. Все до единого стояли они в шапках, потому что пришли не с тем, чтобы слушать по
начальству атаманский приказ, но совещаться, как ровные между собою.
— Что кричишь-то? Я сам закричу на весь мир, что ты дурак, скотина! — кричал Тарантьев. — Я и Иван Матвеич ухаживали за тобой, берегли, словно крепостные, служили тебе, на цыпочках ходили, в глаза смотрели, а ты обнес его перед
начальством: теперь он без места и без куска хлеба! Это низко, гнусно! Ты должен теперь отдать ему половину состояния; давай вексель на его имя; ты теперь не пьян, в своем уме, давай, говорю тебе, я без того не выйду…
— Я и то не брал. На что, мол, нам письмо-то, — нам не надо. Нам, мол, не наказывали писем брать — я не смею: подите вы, с письмом-то! Да пошел больно ругаться солдат-то: хотел
начальству жаловаться; я и взял.
Начальство там попряталось,
А жители под берегом,
Как войско, стали лагерем.
— Не примечал! ровна была…
Одно: к
начальству кликнули,
Пошла… а ни целковика,
Ни новины, пропащая,
С собой и не взяла!
Публичные женщины находят защитников и в некоторых государствах состоят под покровительством
начальства.
На отца своего взирали они с несвойственною им робостию, от горести предстоящей разлуки происходящею, а не от чувствования над собою власти или
начальства.
Присовокуплю только то, что просить на вас буду
начальство в принуждении меня к тому, к чему не имеете права.
Почтмейстер. Да из собственного его письма. Приносят ко мне на почту письмо. Взглянул на адрес — вижу: «в Почтамтскую улицу». Я так и обомлел. «Ну, — думаю себе, — верно, нашел беспорядки по почтовой части и уведомляет
начальство». Взял да и распечатал.
Аммос Федорович. Помилуйте, как можно! и без того это такая честь… Конечно, слабыми моими силами, рвением и усердием к
начальству… постараюсь заслужить… (Приподымается со стула, вытянувшись и руки по швам.)Не смею более беспокоить своим присутствием. Не будет ли какого приказанья?
Городничий. В других городах, осмелюсь доложить вам, градоправители и чиновники больше заботятся о своей, то есть, пользе. А здесь, можно сказать, нет другого помышления, кроме того, чтобы благочинием и бдительностью заслужить внимание
начальства.
Артемий Филиппович. Вот и смотритель здешнего училища… Я не знаю, как могло
начальство поверить ему такую должность: он хуже, чем якобинец, и такие внушает юношеству неблагонамеренные правила, что даже выразить трудно. Не прикажете ли, я все это изложу лучше на бумаге?
Аммос Федорович. Нет, я вам скажу, вы не того… вы не…
Начальство имеет тонкие виды: даром что далеко, а оно себе мотает на ус.
Иной городничий, конечно, радел бы о своих выгодах; но, верите ли, что, даже когда ложишься спать, все думаешь: «Господи боже ты мой, как бы так устроить, чтобы
начальство увидело мою ревность и было довольно?..» Наградит ли оно или нет — конечно, в его воле; по крайней мере, я буду спокоен в сердце.
Аммос Федорович. За три трехлетия представлен к Владимиру четвертой степени с одобрения со стороны
начальства. (В сторону.)А деньги в кулаке, да кулак-то весь в огне.
Артемий Филиппович. Человек десять осталось, не больше; а прочие все выздоровели. Это уж так устроено, такой порядок. С тех пор, как я принял
начальство, — может быть, вам покажется даже невероятным, — все как мухи выздоравливают. Больной не успеет войти в лазарет, как уже здоров; и не столько медикаментами, сколько честностью и порядком.
Петрицкий был молодой поручик, не особенно знатный и не только не богатый, но кругом в долгах, к вечеру всегда пьяный и часто за разные и смешные и грязные истории попадавший на гауптвахту, но любимый и товарищами и
начальством.
Выбор
начальства пал на Матвея Ильича Колязина, сына того Колязина, под попечительством которого находились некогда братья Кирсановы.
Осмотрел и говорит: „В беспорядке ваши магазины, упущенья важные,
начальству обязан донести“.
Домом, прачечной, кладовой и кухней заведывает у нее ключница Агафья, бывшая ее няня, добрейшее, слезливое и беззубое существо; две здоровые девки, с крепкими сизыми щеками, вроде антоновских яблок, состоят под ее
начальством.
Лидия стала бесноваться, тогда ей сказали, что Игорь отдан в такое строгое училище, где
начальство не позволяет мальчикам переписываться даже с их родственниками.
Солдаты стреляли не по своей охоте, а, разумеется, по команде
начальства, значит, это — убийство в состоянии самозащиты войск против свирепых гимназистов!»
— Может быть, это — неправда, но — хорошо! — сказала Алина, встав, осматривая себя в зеркале, как чиновник, которому надо представляться
начальству. Клим спросил...
— Теперь война легкая, — говорил он. — И ружья легче и
начальство.
— Обо мне —
начальство заботится, посылало отдохнуть далеко на север, четырнадцать месяцев отдыхал. Не совсем удобно, а — очень хорошо для души. Потом вот за границу сбегал.
Он тоже, как отец мой, выслан был из России по закону
начальства.
Знакомый помощник частного пристава жаловался мне: «Война только что началась, а уж говорят о воровстве: сейчас задержали человека, который уверял публику, что ломают дом с разрешения
начальства за то, что хозяин дома, интендант, сорок тысяч солдатских сапог украл и немцам продал».
Вызвало меня непосредственное мое
начальство и внушает: «Вы, говорит, рассказываете анекдоты, компрометирующие власть.
— Как видите, пред вами — типичный неудачник. Почему? Надо вам сказать, что мою способность развязывать процессуальные узлы, путаницу понятий
начальство весьма ценит, и если б не это, так меня давно бы уже вышибли из седла за строптивость характера и любовь к обнажению противоречий. В практике юристов важны не люди, а нормы, догмы, понятия, — это вам должно быть известно. Люди, с их деяниями, потребны только для проверки стойкости понятий и для вящего укрепления оных.
— Вообще — скучновато. Идет уборка после домашнего праздника, людишки переживают похмелье, чистятся, все хорошенькое, что вытащили для праздника из нутра своего, — прячут смущенно. Догадались, что вчера вели себя несоответственно званию и положению. А
начальство все старается о упокоении, вешает злодеев. Погодило бы душить, они сами выдохнутся. Вообще, живя в провинции, представляешь себе центральных людей… ну, богаче, что ли, с начинкой более интересной…
—
Начальство очень обозлилось за пятый год. Травят мужиков. Брата двоюродного моего в каторгу на четыре года погнали, а шабра — умнейший, спокойный был мужик, — так его и вовсе повесили. С баб и то взыскивают, за старое-то, да! Разыгралось
начальство прямо… до бесстыдства! А помещики-то новые, отрубники, хуторяне действуют вровень с полицией. Беднота говорит про них: «Бывало — сами водили нас усадьбы жечь, господ сводить с земли, а теперь вот…»